Tod Leben
Это был день какого-то лета, которого не помнит теперь никто. Налево, в сторону от дороги за городом открывались ароматные под солнцепёком холмистые поля с кустарниками и казавшимися вровень с ними дальними перелесками, справа от дороги - зелёные заросли толи молодых тополей, толи ивняка, толи ещё чего-то, впрочем одинаково тонущего в летней зелени под солнцем почти в зените.
Куда шла эта узкая асфальтовая дорога не знал никто из трёх. Хотя знали, что дорожки разрезавшие заросли справа шли к реке вдоль ручья, который в это время, когда вроде бы уже окончательно наступило лето, но в лесах ещё вовсю таял снег, должен был почти наверняка быть похожим на горную реку благодаря этим самым талым лесным водам, катившимся вниз к большим артериям.
Солнце и смех были лучше любого вина для компании из трёх друзей - двух девушек и одного парня, одну из которых он впрочем видел впервые в жизни, приведённую своей подругой. Если подруга была просто общительна, по-своему весела и даже в своём роде авантюристична, вторая была нечто большим. Она была из тех, чья общительность достаётся многим, но если кто-то словил взаимно с ней вроде бы незаметную искорку в глазах, мог бы себя почувствовать парным сёрфером на волнах всего того, что называется хоть жизнью, хоть спонтанным безумством - хотя может эти вещи и стоят гораздо ближе, чем принято думать. Умение управлять её парусом отнюдь не заставляет таких людей идти лоцманскими фарватерами, как и отказываться от волн и гребней. Её чёрные волосы были чуть ниже плеч, а чёрные глаза горели таким ярким огоньком, как будто полностью растворялись в этом полудне, чувстве свободы, солнечных лучах, расстилавшейся над окрестностями ласковой жаре и выражали такую открытость и радость к жизни, будто были ей самою.
Спустившись вдоль ручья ещё невидимого из-за зарослей справа от дорожки, все трое вышли на берег реки. За ней - тоже зелёные поля, хотя не такие широкие, как за асфальтовой дорогой и заканчивающиеся хвойным лесом на другом краю, отражавшем на себе свето-тени, свойственные только лету. Сама река была полноводной, но несмотря на жару ещё слишком холодной. У самого устья впадавшего в неё ручья его пересекала невысоко над водой пара дощечек, которые всем троим захотелось перейти. Но хотелось после.
Бывают моменты, когда содержание разговоров уходит на второй план, какими бы запальчивыми они не были. Остаются выражения глаз, интонации, запахи духов разогретые полуднем, картины вокруг - оживлённые таким редким совпадением нескольких людей. Единственное, что запомнилось ему потом - это как он осмотрел бегло её руки в поисках обручального кольца и найдя его, наверное был бы даже в другой ситуации разочарован, если бы блеск колец не играл как будто симфонию с антуражем всего этого дня и искорками в её глазах, нотками в голосе, хотя надо отдать должное - всей этой симфонии было бы никак не сложиться без лейтмотива вносимого их общей подругой.
Внезапно они решили перейти ручей и отправиться туда, где в тени можно было найти уютное место под высоким заросшим обрывом над которым стоял старый санаторий, а потом может быть спустившись вниз и перейдя автомобильный мост убежать на другую сторону реки, устроив пати на противоположных лугах. Он взял за руку ту, которая так отражала всё его и этого дня настроение, под весёлый их и второй подруги смех помогая спускаться по глинистому склону к тому самому мостику из досочек.
Но именно в этот момент толи солнцепёком расплавило где-то ледяную или снежную пробку в русле ручья, протекавшего от асфальтовой дороги через глубокий и редко видящий пал лучей каньон, толи как-то иначе жизнь решила подарить им свой весенне-летний салют, но поток воды радуясь тому, что он наконец-то вырвался к своей главной артерии, начал резко усиливаться и буквально за пару минут, превратившись почти в горную реку, искрясь брызгами на солнце, будто смеясь над мостиком и скопившимися возле него и под ним остатками брёвнышек и старых стволов, ударяясь о них вздыбился над мосточками сначала небольшим, а почти сразу следом - почти метровым бурным пенным каскадом, мчавшимся к реке. Они смотрели друг на друга и на него, как будто в каком-то взаимном симбиозе своих и этого потока сил. Парень не помнил, откуда ему вспомнилось из когда-то прочитанного, но держа сейчас её за руку и глядя на поток - от которого обоим пришлось сделать несколько шагов назад, ему хотелось таким же потоком осуществив из того самого, неизвестно когда и где прочитанного, посадить её на раму велосипеда перед собой и гнать по полям, сколько есть сил выкрикивая «Tod leben! Tod leben!» - не зная перевода, но понимая его смысл. Или бежать крича всему миру вдвоём считалочку «Белый, синий, красный - человек опасный!» Это было больше сознания, осознанного желания, это была не страсть... Это был один из моментов стоящих выше всего этого, как солнце стоящее выше любого доступного человеку пика.
Поднявшись обратно в сторону дороги они остановились возле каньона ручья. Ему было безумно интересно, когда зайдя мимолётом на сервис анонимных вопросов эта девушка-полдень озвучила один из них, заданный кем-то, правда звучавший не слишком деликатно, хотя и не пошло, на который предложила ответить лично, если аноним обозначится. Хотя парню, связанному с ней на часы и минуты этим полуднем, любой из возможных ответов мог стать как максимум лишь интригующим и забавным моментом не имеющим значения по сравнению с тем, что было сейчас.
Они вышли к асфальтовой дороге и память растворила в солнечном зное над полями по другую её сторону всё дальнейшее... По крайней мере то, что значило бы настолько же много, сколько значили эти часы и минуты - может быть одни из тех немногих, которые среди десятков прожитых лет люди вспоминают в самом конце. По-прежнему ощущая тепло солнца, ноты голоса и разогретых его лучами духов, искры глаз и речных волн и тепло рук сливающееся с теплом внутри и теплом немногих счастливых дней, когда хочется мчаться по полю выкрикивая «Tod leben! Tod leben!»
21.11.2026 10:18